Рубрика: На заметку

Неважно, 5 лет ребёнку, 25 или 40, если вы — мама, ваша задача не меняется: вы вмещаете чувства, гасите страх, даёте устойчивость. Кроме вас сделать это некому.

А без этого человеку трудно жить.

Не получая опору от вас, ребёнок строит ее сам, а так как правильному опоростроению никто его не научил, его стратегии чаще всего неадаптивны: болезни тела, неврозы, неприятности в жизни.

При чем тут это, спросите? В прямом смысле при всём.

Про человека, получившего от родителей опору, говорят: «Ничего его/ее не берет», или «Отряхнулся/лась и пошёл/а», или «В рубашке родился/лась» и т.д. 

А нытьё, болезни, плохое самочувствие и вечные неприятности — это не судьба, а призыв о помощи, поиск точки равновесия.

В любом возрасте случаются моменты, когда кто-то должен дать опору извне.

Даже если внутри у тебя тысяча опор, порой нужна тысяча первая, новая.

В идеале — ее дают родители. Когда родителей нет или они не могут, потому что сами без опоры, тогда дают друзья, супруги, психотерапевт, временно «вставая» для вас на родительское место. В супружестве хорошо, если люди это делают по очереди: я тебя поддержу сейчас, т.к. у меня есть свободная энергия, а потом ты меня, когда у тебя есть ресурс, а у меня нет. Обязательно по очереди, иначе постоянно поддерживающий рискует «прирасти» к родительскому месту. И тогда приходят проблемы в сексе (как же спать с тем, кто «родитель»? с родителями не спят), начинаются обиды и претензии («родитель» же «должен», почему не даёт?), искажается восприятие реальности (я маленький и беспомощный, а ты всесильный и большой).

Если вы — мама, заботьтесь о свободном внутреннем пространстве, куда может прийти ребёнок и принести свои чувства.

И вы их не испугаетесь, не обесцените в страхе («стоит ли плакать из-за такой ерунды!»), не попытаетесь «выключить», не выдерживая его/ее боли («чего сопли распустил/а! Большой/ая уже!»), не убежите, спрятавшись в занятость или болезнь («маме плохо/мама занята, потом») и не нападете превентивно, вываливая на дитя свои собственные чувства.

Последнее особенно важно. Иногда мамы в намерении поддержать путают «давать» и «брать», а значит, путают роли. Так бывает, когда мама сама росла без эмоциональной родительской опоры. И теперь делится чувствами с ребёнком, «чтобы наши отношения были доверительными, а не как у меня с мамой». Некоторые мамы гордятся тем, что они с детьми «друзья» и все друг другу рассказывают.

Я спрашиваю тогда, а кто же там у вас мама? Если ребёнок в курсе ваших эмоциональных и других проблем, есть у него ресурс вам помочь? А есть ли силы справиться с чувством беспомощности, которое он испытывает, видя ваши страдания и не умея их прекратить? И должен ли? Нет, конечно, говорит мама, ничего он не должен! Но ребёнок чем младше, тем более эгоцентричен (это норма для ребёнка), и в его восприятии —

все происходящее случается из-за него или ради него

И вы с вашими проблемами тоже.

Что, совсем не говорить о своих чувствах?

Говорить. Но только о тех, что прямо сейчас находятся в контакте с событиями, в центре которых вы и ребёнок.

«Ты испугался петарды? Я тоже испугалась, но уже успокоилась. Иди, я тебя обниму».

«Я не могу сейчас рисовать с тобой, я расстроена, хочу посидеть и успокоиться. А потом порисуем».

«Сегодня после садика не пойдём на площадку. Я сильно устала на работе, хочу немного полежать. А после ужина почитаем или поиграем с тобой».

И никаких «Бабушка только о себе и думает, ей нафиг внуки не нужны!», или «Твой папа не хочет меня выслушать «, или «Если я не доделаю этот проект до пятницы — это катастрофа». Из вас двоих мама — вы, это вы вмещаете чувства ребёнка, а не он ваши. Надо пожаловаться, хочется «на ручки»? — звоните своей маме. Или подруге. Поплачьтесь мужу, жене, сестре, крестной, любимому дяде. Или сходите к психологу, или в церковь, или в спортзал.

Они большие, больше вас или такие же, как вы, и у них есть место для ваших чувств. Ребёнок — маленький, у него вашим чувствам места нет. А у вас его чувствам — есть. Не путайте это, пожалуйста.

И заботьтесь о себе. Это ваша обязанность, если у вас дети.

Автор: Ксения Виттенберг

0


«Бабка на проходной бесцеремонно захлопнула перед ней дверь и рыкнула: 
— Чего тебе? 
— Мне бы … замуж, — прошептала она. 
— Ишь, куда собралась, — усмехнулась старуха. — А зачем тебе? 

— Чтобы любить кого-нибудь, — выдохнула девушка и покраснела. 
— Значит, любить тебе некого? непривычно ласково спросила старуха. — Ну, это мы сейчас быстро исправим, — успокоила бабка и, пошарив под своим столом… сунула ей в руки невесть откуда взявшегося котенка. — На, люби. 
Иди, — приказала «злая ведьма», не дав даже открыть рот несостоявшейся невесте. И пока не полюбишь, не приходи. 

Котенок был жалкий — худой, грязный и вечно голодный. Со временем он обзавелся красивой густой шерстью, надменностью и наплевательским отношением к хозяйке. Любить его было нелегко: кот упорно отказывался ходит в лоток, точил когти об обои, подкарауливал в темноте и кидался на ноги, больно впиваясь когтями и зубами. Потом оставив эти детские забавы, стал метить туфли, шубу, кровать, ковер, дверь, книги. Сначала она хотела его кастрировать, но потом подумала, что вряд ли сможет объяснить старухе отсутствие на коте такого важного органа и оставила эту идею. И как такого любить? Она старалась изо всех сил, но кот в ответ только гадил в ее косметичку. 

Вот ваш кот, — девушка протянула бабке хорошо откормленного, чистого, ухоженного, красивого кота. Кот спрыгнул на пол и стал тереться о ноги «старой ведьмы», что-то приветливо мурлыкая. — Не могу я такого любить. И даже не знаю, нужна ли ему моя любовь. 
— Любовь всем нужна, — наставительно сказала старуха. — А замуж за этим нечего ходить. 
— А я за этим туда больше не хочу, — улыбнулась девушка. 
— Вот оно как, — удивилась бабка, и первый раз внимательно посмотрела на нее. — А зачем тогда? 
-— Чтобы меня любили, — заявила барышня. 
-— Ну, конечно, зачем же еще, недовольно хмыкнула бабуля. — Знаешь что, ступай на работу, там у тебя есть Игорь Семеныч, любит тебя без памяти. А здесь тебе нечего делать, — сказала, как отрезала, старуха. 

Игорь Семенович и вправду был. Смотрел на нее долгим тоскливым взглядом, но подойти не решался. В прошлом году, на корпоративе они оказались за одним столиком, и он коснулся ее своей рукой. Рука была влажная, мягкая, неприятная. «Хорошо, что другие подробности про него я не знаю», с облегчением подумала она тогда и пересела за другой столик. 

По дороге домой она приказала себе: «Надо пробовать!», — и пригласила Игоря Семеновича на чашку чая. Чаепитие завершилось у нее дома. Мягкими, влажными и неприятными у Игоря Семеновича оказались не только руки. «Ничего, это не главное», — строго одернула себя Она и согласилась встретиться с ним завтра. Потом послезавтра, потом поехать вместе отдохнуть, а потом переехать к нему. 
Дни потянулись тоскливые, сонные, серые. Игорь Семенович заглядывал в глаза и был готов исполнить любое ее желание, но желания пропали. Кроме одного — сбежать подальше. 

-Не хочу так больше, — с горечью сказала она бабке, когда увидела ее около проходной. 
— Так ты, милочка моя, сама не знаешь, что хочешь, — проворчала бабка, — Вот что, ступай домой и подумай, чего хочешь, а чего не хочешь, что нравится, а что не нравится. Что твое, а что «чужое», «наговоренное». «Свое» оставляй себе, а хлам всякий — мети метлой, — и с этими словами бабка вручила ей метлу и подтолкнула к выходу. 
«На чем же вы будете летать, бабушка?», — хотела съязвить девушка, но вовремя остановилась. 

Первым делом она выкинула метлу, потом старые вещи, которые уже несколько лет пылились в шкафу, затем журнальный столик, который был ужасно неудобен и так же ужасно моден, следом все, что «может когда-нибудь пригодится», но так ни разу не пригодилось, туда же отправились журналы с «правильными» советами по организации «правильной» жизни, жуткие шторы, которые ее давно раздражали, но идеально подходили ее кухне согласно фен-шуй, вымыла пыльное окно, которое едва пропускало свет, обнаружила, как много ненужного, лишнего, бесполезного разложено по полочках, ящичкам, коробочкам, распихано по углам, храниться в столе. Сметая мусор, она увидела на полу свой старый акварельный рисунок. Стерев с него пыль, с грустью подумала, как давно она не рисовала. 
Краски и кисти нашлись почти сразу, они словно ждали ее за дверцей старого скрипучего шкафа. Предвкушая давно забытое удовольствие, она окунула кисть в краску. 

В этот момент в дверь позвонили. Перед ней стоял симпатичный молодой человек с бабкиной метлой в руке. 
— Извините, девушка, это не ваша метла?» 

Юлия Серина

0
Авторизация
*
*
Регистрация
*
*
*
Генерация пароля